Прото-семитский корень ʔil

ПРОТО-СЕМИТСКИЙ КОРЕНЬ ʔil-:

ЗАЧИНАТЕЛЬ, АВТОРИТЕТ, САКРАЛИЗАЦИЯ

Критика термина «бог» как анахронизма в семитологии

Монография

Рысжанов Серик Болатжанович

Независимый исследователь

Астана, Казахстан

2026

ВЫХОДНЫЕ ДАННЫЕ

Рысжанов Серик Болатжанович

Прото-семитский корень ʔil-: зачинатель, авторитет, сакрализация

Монография

Направление: семитология, сравнительно-историческое языкознание, библеистика

Астана, Казахстан

01.01.2026

АННОТАЦИЯ

Настоящая монография предлагает радикальный пересмотр интерпретации прото-семитского корня ʔil-, лежащего в основе всех семитских обозначений «бога»: аккадского ilu(m), угаритского ʾil, древнееврейского ʾēl/ʾelōhîm, арамейского ʾĕlāhā и арабского Allāh. Центральный тезис: термин «бог», применяемый к данному корню в академической литературе начиная с Гезениуса (1829), является методологическим анахронизмом — он описывает результат многовекового процесса сакрализации, а не исходное значение корня.

Исходное значение корня ʔil- реконструируется как социальная роль: зачинатель рода, первый в линии порождения. Эта роль наделяла её носителя авторитетом при жизни и становилась объектом сакрализации после смерти. Прямые текстуальные свидетельства реконструкции: угаритский текст KTU 1.17 I 25–33, где умерший отец конкретного человека становится ʾilib; угаритские теофорные имена ʾabʾil («мой отец — ʾil»), ʾaḫʾil («мой брат — ʾil»), ʿmʾil («мой родич — ʾil»); арабское ʾāl («род, семья») как рефлекс того же корня без сакрализации.

Морфологическим подтверждением является реинтерпретация форм ʾelōhîm и allāhumma как притяжательных конструкций: ʔilāh-him («их зачинатель») и Allāh-hum-ma («их зачинатель, о!»). Реконструкция ʾelōhîm опирается на верифицированную диахроническую цепочку: ilu как родовой эпоним в эблаитских текстах (Archi 2012: 5–7; Fronzaroli 1993: 29); аккадские конструкции il-šu в значении «его родовой зачинатель» (Veenhof 2018: 49); стандартный посессивный суффикс -him («их»), вариация которого -him/-hum подтверждена кираатами Корана (van Putten 2022); ханаанейский сдвиг *ā → ō, датируемый XV–XIV вв. BCE (Suchard 2020). Геминация -mm- в allāhumma объясняется контактной ассимиляцией -m+m- по регулярному фонетическому закону арабского языка.

Типологическая верификация показывает, что переход «зачинатель → обожествлённый предок → сакральный авторитет» воспроизводится независимо в латинской (divus), японской (kami/ujigami), китайской (shàngdì), полинезийской (atua) и африканской (òrìṣà) традициях. Обратный переход не засвидетельствован нигде. Предложенная реконструкция не только правдоподобна, но и наиболее правдоподобная в свете универсального типологического паттерна сакрализации.

Ключевые слова: прото-семитский; ʔil-; зачинатель; сакрализация; ʾelōhîm; allāhumma; притяжательная конструкция; культ предков; семантическая эволюция; анахронизм; семитология.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

AHw — Akkadisches Handwörterbuch (von Soden 1965–1981)

ARET — Archivi Reali di Ebla, Testi

BDB — Brown-Driver-Briggs Hebrew and English Lexicon (1906)

CAD — The Assyrian Dictionary of the Oriental Institute of the University of Chicago (1956–2010)

DUL — A Dictionary of the Ugaritic Language (del Olmo Lete & Sanmartín 2015)

HALOT — Hebrew and Aramaic Lexicon of the Old Testament (Koehler & Baumgartner 1994–2000)

KTU — Die keilalphabetischen Texte aus Ugarit (Dietrich, Loretz & Sanmartín 2013)

MEE — Materiali Epigrafici di Ebla

ZDMG — Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft

H1–H4 — гипотезы 1–4 (этимологии ʔil-)

S0–S5 — стадии семантической эволюции

T1–T6 — тестовые случаи верификации

K1–K5 — критерии оценки гипотез

BCE — Before Common Era (до н.э.)

CE — Common Era (н.э.)

ЧАСТЬ I

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ

Глава 1. Постановка проблемы

1.1. Корень ʔil- и его рефлексы в семитских языках

Прото-семитский корень ʔil- является одним из наиболее значимых корней семитской лексики. Его рефлексы засвидетельствованы во всех основных ветвях семитской языковой семьи на протяжении более трёх тысячелетий письменной истории. Традиционное значение «бог», приводимое во всех основных лексиконах, является результатом интерпретации, а не установленным семантическим фактом. Вопрос о том, какое значение корень ʔil- имел до того, как стал обозначать «бога», в академической литературе систематически не ставился. Настоящее исследование восполняет эту лакуну.

Таблица 1.1. Рефлексы корня ʔil- в семитских языках

1.2. Как термин «бог» вошёл в семитологию: история методологической ошибки

Применение термина «бог» к корню ʔil- восходит к Вильгельму Гезениусу, чей Thesaurus philologicus criticus (1829) стал основой всей последующей семитологической лексикографии. Гезениус и его последователи (Нёльдеке 1886, BDB 1906, CAD 1956–2010) работали в интеллектуальном контексте, в котором категория «бог» воспринималась как универсальная, кросскультурная и внеисторическая. Они не задавались вопросом: существовала ли эта концепция в том смысле, в каком они её понимали, в Эбле XXV века до н.э.?

Современная антропология религии (Tylor 1871; Durkheim 1912; Boyer 2001) показала несостоятельность этой установки: категория «бог» как трансцендентное, теологически осмысленное существо является продуктом конкретного исторического развития, а не универсальной данностью. Когда эблаитский писец III тыс. BCE ставил детерминатив DINGIR перед именем умершего царя, он не думал о «боге» в смысле Гезениуса. Он фиксировал переход человека в сакральный статус, определяемый социальной структурой: этот человек был зачинателем рода, и теперь он стал авторитетом рода в посмертном измерении.

Таблица 1.2. История интерпретации корня ʔil- в академической литературе

1.3. Центральный тезис: нерелевантность термина «бог» применительно к инфинитиву

Термин «бог» в том значении, в котором он применяется к корню ʔil- в академической литературе, предполагает трансцендентное существо, объект организованного культа, существующее независимо от конкретного рода и времени. Эта концепция складывается не ранее стадии S4 предложенной модели эволюции — то есть не ранее периода монотеистической редукции (примерно X–VI вв. BCE для еврейского монотеизма, VII в. CE для ислама). Применять её к эблаитскому материалу XXV века до н.э. означает проецировать результат трёхтысячелетней эволюции на её исходную точку. Это методологически эквивалентно переводу шумерского en («господин, глава общины») как «президент» или латинского paterfamilias как «директор»: форма власти та же, содержание — принципиально иное.

Доказательство нерелевантности термина строится на трёх независимых аргументах, каждый из которых верифицирован корпусными данными. Аргумент первый — текстуальный: если корень ʔil- с самого начала означал «бог» в теологическом смысле, необходимо объяснить, почему в угаритском тексте KTU 1.17 I 25 умерший отец конкретного человека становится ʾilib; почему «мой брат — ʾil» (ʾaḫʾil) является нормальной структурой личного имени; почему арабское ʾāl означает «род, семья» без какой-либо теологической нагрузки. Аргумент второй — морфологический: формы ʾelōhîm и allāhumma содержат притяжательный суффикс 3 л. мн. ч. («их зачинатель»). Абстрактные теологические концепции притяжательных суффиксов в имени не носят. Аргумент третий — типологический: универсальный закон сакрализации состоит в следующем: сакрализация идёт от конкретного социального авторитета к абстрактной концепции, а не наоборот. Обратный переход нигде не засвидетельствован.

1.4. Шесть необъяснённых аномалий стандартных интерпретаций (A1–A6)

Стандартные интерпретации корня ʔil- (H1: «быть первым»; H2: «быть сильным») оставляют без объяснения шесть систематических аномалий в корпусных данных. Все они указывают на одно семантическое поле — зачинание, порождение, родство — и образуют систему, а не случайные исключения.

Таблица 1.3. Необъяснённые аномалии стандартных интерпретаций A1–A6

Глава 2. Критика термина «бог» как аналитической категории

2.1. Когда появилась теологическая концепция «бога»

«Бог» как трансцендентное, абсолютное, независимое от рода существо — это не исходная категория человеческого религиозного опыта, а результат длительного исторического развития. На архаической стадии сакральные существа конкретны и реляционны: они принадлежат конкретному роду, племени, месту. Именно такими являются обожествлённые предки эблаитских царей, угаритские rpʾum, японские ujigami, римские divi. Все они — не «боги» в теологическом смысле, а сакральные авторитеты рода.

Теологическая концепция «бога» — трансцендентного, единого, независимого от конкретного рода — складывается в процессе, который в семитском контексте можно датировать не ранее периода пророческого монотеизма Израиля (VIII–VI вв. BCE) и завершается в исламской теологии (VII–X вв. CE). Это стадия S4–S5 предложенной модели. Всё, что предшествует этим стадиям, не является «богом» в том смысле, который вкладывают в этот термин исследователи начиная с Гезениуса.

2.2. Механизм методологической ошибки: проекция от результата к началу

Исследователь видит в текстах слово, которое в его собственном языке переводится как «бог». Он фиксирует это значение как исходное, затем конструирует этимологию, объясняющую, почему «бог» значит «сильный» или «первый». Исходная точка не подвергается сомнению, потому что она кажется очевидной. Но очевидность — это не аргумент, это иллюзия, создаваемая проекцией позднейшей категории на архаичный материал.

Таблица 2.1. Сравнение методологических установок

2.3. Альтернативная аналитическая категория: «сакральный авторитет рода»

Вместо термина «бог» для обозначения референта корня ʔil- на стадиях S0–S3 настоящее исследование предлагает категорию «сакральный авторитет рода». На стадии S0 — живой зачинатель рода, авторитет которого определяется его положением в генеалогической цепи. На стадии S1 — умерший зачинатель, перешедший в посмертное состояние и получивший ритуальный статус. На стадии S2 — категория таких авторитетов, обобщённая в понятие «предки рода». На стадии S3 — верховный представитель этой категории, персонифицированный в образе Эля. Термин «бог» релевантен только начиная со стадии S4, когда концепция приобретает трансцендентный характер.

Таблица 2.2. Релевантность термина «бог» по стадиям

2.4. Эпистемологический статус реконструкции стадии S0

Возможное возражение: прямых текстов, где корень ʔil- употреблён в значении «зачинатель» без какой-либо сакральной нагрузки, не существует — следовательно, реконструкция стадии S0 является спекулятивной. Это возражение снимается следующим аргументом: письменность в Эбле и Угарите появляется уже после того, как сакрализация зачинателей рода свершилась. Следовательно, стадия S0 в принципе не может быть засвидетельствована письменно. Единственный метод её реконструкции — анализ реликтов, сохранившихся в текстах более поздних стадий, и типологическое сравнение.

Реликты стадии S0 в письменных источниках реальны и верифицируемы: KTU 1.17 I 25 (умерший отец → ʾilib), угаритские имена с ʾil в позиции родственника (ʾabʾil, ʾaḫʾil, ʿmʾil), арабское ʾāl «род». Это конкретные тексты с конкретными формами, а не умозрительные конструкции.

Глава 3. Методология

3.1. Принципы исследования

Исследование строится на четырёх методологических принципах, соответствующих стандартам историко-лингвистического анализа: (1) хронологическая изоляция — каждый корпус анализируется независимо, в порядке хронологии; (2) приоритет первичных источников — тексты анализируются in situ с транслитерацией и переводом; (3) предварительная спецификация — критерии K1–K5 и тесты T1–T6 определены до корпусного анализа; (4) фальсифицируемость — условия, при которых H4 опровергается, сформулированы явно.

3.2. Четыре конкурирующие гипотезы

Таблица 3.1. Конкурирующие гипотезы этимологии ʔil-

3.3. Критерии верификации K1–K5 и тестовые случаи T1–T6

Все критерии и тестовые случаи сформулированы до начала корпусного анализа. Свидетельство предварительной спецификации: T1 (приоритет Ilib) идентифицирован из Pope 1955: 36; Pardee 2002: 14 до обращения к KTU 1.47 в главе 6.

Таблица 3.2. Критерии верификации K1–K5

Таблица 3.3. Тестовые случаи T1–T6

3.4. Условия фальсификации H4

Гипотеза H4 будет опровергнута при обнаружении хотя бы одного из следующих свидетельств: (1) текст, где корень ʔil- употреблён в абстрактном теологическом значении до стадии S3, без связи с конкретным родом или предком; (2) надёжно датированный текст, где переход от «абстрактного бога» к «предку» засвидетельствован эксплицитно; (3) культурная традиция, в которой сакрализация идёт от абстрактного к конкретному. На момент написания монографии ни одно из этих свидетельств не выявлено.

Библиография к Части I

Boyer, P. 2001. Religion Explained. New York: Basic Books.

Brown, F., Driver, S.R., Briggs, C.A. 1906. A Hebrew and English Lexicon of the Old Testament. Oxford: Clarendon.

CAD = Oppenheim, A.L. et al. (eds.). 1956–2010. The Assyrian Dictionary. 21 vols. Chicago: Oriental Institute.

Durkheim, É. 1912. Les formes élémentaires de la vie religieuse. Paris: Alcan.

Gesenius, W. 1829. Thesaurus philologicus criticus linguae hebraeae. Leipzig: Vogel.

Kogan, L. 2015. Genealogical Classification of Semitic. Berlin: De Gruyter.

Krebernik, M. 1988. Die Personennamen der Ebla-Texte. BBVO 7. Berlin: Reimer.

Nöldeke, T. 1886. «El, Elohim, Eloah.» ZDMG 40: 734–738.

Tropper, J. 2002. Altäthiopisch: Grammatik des Geʿez. Münster: Ugarit-Verlag.

Tylor, E.B. 1871. Primitive Culture. 2 vols. London: John Murray.

van Putten, M. 2022. Quranic Arabic. Studies in Semitic Languages and Linguistics 106. Leiden: Brill.

von Soden, W. 1965–1981. Akkadisches Handwörterbuch. 3 vols. Wiesbaden: Harrassowitz.

ЧАСТЬ II

ПРЯМЫЕ ТЕКСТУАЛЬНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ДОСАКРАЛЬНОЙ СТАДИИ

Глава 4. Прямые свидетельства: ʔil- как предок и родственник

4.1. KTU 1.17 I 25–33: умерший отец становится ʾilib

Угаритский текст KTU 1.17 I 25–33 (эпос об Акхате, XIV–XII вв. BCE) содержит наиболее прямое текстуальное свидетельство досакральной семантики корня ʔil-. В тексте перечисляются обязанности хорошего сына по отношению к отцу:

nṣb . skn . ʾilʾib[h] / bqdš . zṯr . ʿmh

Перевод (по Pardee 2002: 345): «Устанавливающий стелу для ʾilʾibh его / в святилище, памятник рода его».

Форма ʾilʾibh означает «его ʾilib» — то есть ʾilib конкретного человека, его собственного умершего отца. Это не абстрактное «бог-отец» в теологическом смысле. Это живший человек, который умер и получил статус ʾilib. Переход совершился на глазах: отец жил → умер → стал ʾilib. Это прямое текстуальное свидетельство того, что корень ʔil- применяется к умершему человеку, а не к трансцендентному существу. Ни одна из стандартных этимологий (H1 «первый», H2 «сильный») не объясняет, почему умерший отец называется ʾilib.

4.2. Угаритские теофорные имена: ʔil- в позиции родственника

В угаритском ономастиконе засвидетельствована категория теофорных имён, где ʾil стоит в синтаксической позиции члена семьи — отца, брата, родственника. Это структура имени: «мой отец есть ʾil», «мой брат есть ʾil» — не метафора и не теологическая формула, а прямое приравнивание ʾil к члену рода.

Таблица 4.1. Угаритские теофорные имена с ʾil в позиции родственника

Имена типа ʾabʾil («мой отец — ʾil») и ʾaḫʾil («мой брат — ʾil») демонстрируют, что ʾil воспринимался как член рода, родственник. Возможное возражение: эти имена являются стандартными теофорными метафорами благочестия, аналогичными именам «мой отец — Баал» или «мой брат — Молох». Это возражение снимается сравнительным анализом угаритского ономастикона. Баал — наиболее частый теоним в угаритских именах: он засвидетельствован в 201 имени (Gröndahl 1967; Wikipedia, Dagon). Однако ни одного имени типа «мой брат — Баал» (ʾaḫBaʿl) или «мой родич — Баал» (ʿmBaʿl) в корпусе не зафиксировано. Баал встречается в именах в позиции «отца» или «господина» — но не в позиции «брата» или «родича». Даган появляется лишь в шести теофорных именах из Угарита — и также без имён типа «мой брат — Даган». ʾil, напротив, засвидетельствован во всей парадигме родства: отец (ʾabʾil), брат (ʾaḫʾil), родич (ʿmʾil), сын (bnʾil). Эта парадигматическая широта уникальна для угаритского ономастикона. Если бы ʾil было теологическим термином «бог», как и Баал или Даган, оно должно было бы встречаться в тех же позициях, что и другие теонимы. Уникальность ʾil в позициях брата и родича — не метафора, а след исходной социальной роли: зачинателя рода, который воспринимался буквально как член семьи.

4.3. Арабское ʾāl: рефлекс без сакрализации

Арабское ʾāl (آل) «род, семья, потомки» демонстрирует семантику, точно соответствующую значению «зачинатель рода». В традиционной арабской практике ʾāl обозначает потомков конкретного первопредка — того, кто «начал линию»: потомки называются āl-(имя зачинателя), как ʾāl Suʻūd — потомки Саʻуда, ʾāl ʿImrān — потомки Имрана (Коран 3:33). ʾāl — всегда чьи-то потомки, всегда производное от конкретного первопредка, всегда обозначение «тех, кто от него». Это в точности семантика «зачинателя рода». Вопрос о прямом генетическом когнатстве ʾāl с корнем ʔwl остаётся дискуссионным в арабистике (Lane 1863; Wehr 1979 не устанавливают прямой связи). Однако это не ослабляет аргумент: даже если ʾāl является отдельным развитием, его семантика независимо подтверждает, что в семитской культурной и языковой системе поле «первый в роду» неразрывно связано с понятием «зачинатель линии», а не с абстрактным «первенством» или «силой». Корень ʔwl в арабском засвидетельствован как центральносемитский с когнатами в иврите и арамейском (American Heritage Dictionary, Appendix: Semitic Roots), и его базовый глагол āla имеет значения «исходить из», «происходить от» — семантику источника и происхождения. Это согласуется с реконструкцией «зачинатель» как исходного значения.

4.4. Аккадское awīlu: полноправный член рода

Аккадское awīlu(m) «человек, мужчина; свободный человек, полноправный член общины» (CAD A/2: 48–57) обнаруживает типологически сходную семантику с предложенной реконструкцией ʔil-. Этимологическое тождество awīlu с ʔwl остаётся дискуссионным в ассириологии (CAD A/2: 48–57 не устанавливает прямой генетической связи), поэтому данное сопоставление используется как типологическая параллель: корень с семантикой «первый / ведущий в группе» маркирует социально значимую позицию внутри родовой структуры в обоих случаях. В обоих — корень с семантикой «первый» обозначает полноправного члена рода, а не абстрактное первенство.

4.5. Синтез: три линии развития одного корня

Данные четырёх предшествующих разделов позволяют выстроить единую картину: прото-семитский корень ʔwl / ʔil- имел исходную семантику «первый в линии порождения» и дал три линии развития: (1) ʔil- «зачинатель» → обожествлённый предок → сакральный авторитет рода → «бог» (семитская религиозная эволюция); (2) ʾāl «род, семья» (арабский — сохранение социальной семантики без сакрализации); (3) awīlu «человек, свободный член рода» (аккадский — типологически параллельное развитие). Эта трёхлинейная картина показывает, что «зачинатель рода» — не периферийное значение, а семантическое ядро, от которого развились все рефлексы.

Библиография к главе 4

Gröndahl, F. 1967. Die Personennamen der Texte aus Ugarit. Studia Pohl 1. Roma: PIB.

Pardee, D. 2002. Ritual and Cult at Ugarit. SBLWAW 10. Atlanta: SBL.

Pope, M.H. 1955. El in the Ugaritic Texts. SVT 2. Leiden: Brill.

Глава 5. Эблаитский корпус (XXV–XXIII вв. BCE)

5.1. Характеристика корпуса

Корпус текстов из Эблы (Tell Mardikh, Сирия) насчитывает около 17 000 клинописных табличек, обнаруженных с 1974 года. Основная масса документов датируется ок. 2400–2300 гг. BCE (Matthiae 1984: 18–32). Для настоящего исследования ключевое значение имеют: (1) теофорные личные имена — ок. 7000 уникальных антропонимов (Krebernik 1988: 41–69); (2) ритуальные тексты серий ARET XI, MEE 10; (3) погребальные ритуалы и тексты культа предков.

5.2. Теофорные имена с элементами damu и lim

Эблаитские теофорные имена с элементами damu («кровь/родство», < прасем. dam-) и lim («клан/предок», соответствует акк. līʾmu(m), «тысяча; клан») функционируют в тех же синтаксических позициях, что и имена персонифицированных божеств. Это указывает на сакрализацию родственных связей, а не на изначально теологическую семантику.

Таблица 5.1. Теофорные имена с элементом damu

Таблица 5.2. Теофорные имена с элементом lim

5.3. Обожествлённые цари: прямой переход «человек → сакральный авторитет»

Эблаитские тексты содержат прямые свидетельства практики царской деификации. В административных документах умершие цари обозначаются детерминативом DINGIR и получают регулярные жертвоприношения. Переход «живой зачинатель рода → сакральный авторитет» документирован эксплицитно.

Таблица 5.3. Обожествлённые цари Эблы

Детерминатив DINGIR (= ilu) перед именами умерших царей однозначно указывает на их сакральный статус. Примечательно, что имена нескольких обожествлённых царей содержат элемент Lim («клан/предок»): Ib-bí-ni-Lim, A-bur₅-Lim. Это свидетельствует о связи между клановой принадлежностью и процессом сакрализации: именно зачинатель рода, именованный по клану, становится объектом культа.

5.4. Ритуал царской свадьбы ARET XI 1

Ритуал царской свадьбы, зафиксированный в ARET XI 1, содержит ключевое свидетельство. В кульминационный момент царская чета занимает «троны своих отцов» в мавзолее (ARET XI 1 § 61: tuš al₆ 2 ᵍⁱˢuštil a-bù-sù, «сели на два трона своих отцов»). Это акт легитимизации власти через связь с обожествлёнными предками (Archi 2012: 10–11). Власть передаётся не от «богов» в теологическом смысле, а от конкретных обожествлённых зачинателей рода.

5.5. Промежуточный вывод

Эблаитский материал XXV–XXIII вв. BCE фиксирует промежуточную стадию S0→S1: умершие зачинатели рода уже сакрализованы (стадия S1), но ономастика сохраняет архаичный пласт, в котором термины родства (damu, lim) функционируют в теофорной позиции наряду с именами персонифицированных существ. Это свидетельствует о том, что граница между «зачинателем рода» и «сакральным авторитетом» ещё не устоялась. Термин «бог» нерелевантен для описания этого материала.

Библиография к главе 5

Archi, A. 2012. «Cult of the Ancestors and Funerary Practices at Ebla.» In: Pfälzner, P. et al. (eds.), (Re-)Constructing Funerary Rituals. Wiesbaden: Harrassowitz, 5–31.

Fronzaroli, P. 1993. Testi rituali della regalità. ARET 11. Roma.

Krebernik, M. 1988. Die Personennamen der Ebla-Texte. BBVO 7. Berlin: Reimer.

Matthiae, P. 1984. «New Discoveries at Ebla.» Biblical Archaeologist 47: 18–32.

Глава 6. Угаритский корпус (XIV–XII вв. BCE)

6.1. Ilib: зачинатель первый в пантеоне

В стандартных угаритских списках жертвоприношений (KTU 1.47, 1.118, 1.148) первую позицию занимает ʾilib — «зачинатель-предок» — до Эля, главы пантеона. Это фундаментальный факт, несовместимый со стандартными этимологиями H1 и H2: если ʔil- означало «главный» или «сильный», то Эль как глава пантеона занимал бы первую позицию. Позиция ʾilib перед Элем указывает на онтологический приоритет зачинателя перед сакральным авторитетом: первый по порождению предшествует первому по рангу.

Таблица 6.1. Порядок božеств в угаритских списках (KTU 1.47)

6.2. Текст KTU 1.47:1–5 (список жертвоприношений)

1 ʾilib . š . ʿ[ṣr . š]

2 ʾil . š . šlmm . ʿṣr . kl[ʾat]

3 dgn . š . šlmm

Перевод (по Pardee 2000: 295–297): «1 Илибу — овца, де[сятина]; 2 Илу — овца, мирная жертва, десятина; 3 Дагану — овца, мирная жертва.» ʾilib получает жертву первым, до верховного бога Эля. Это не случайность: порядок списка воспроизводится в KTU 1.118 и 1.148.

6.3. Опровержение альтернативных интерпретаций Ilib

Интерпретация A (Pope 1955; de Moor 1970): Ilib = эпитет Эля. Опровергается тем, что в ритуальных списках каждая позиция соответствует отдельной жертве. Если Ilib = Эль, то Эль получал бы две жертвы подряд — не засвидетельствованная нигде практика. Кроме того, морфология ʾilib указывает на лексикализованное сложение (отдельную лексему), а не на сочетание ʾil + ʾab. Хурритский эквивалент eni attanni («бог отца / божественный отец») — самостоятельное божество в хурритско-угаритских билингвах (KTU 1.128).

Интерпретация B (Pardee 2002): Ilib = отдельное божество без связи с предками. Опровергается тем, что Pardee сам признаёт значение «бог отца / предок». Кроме того, ugаритские rpʾum (духи умерших царей, KTU 1.161) функционально идентичны Ilib: оба относятся к категории обожествлённых предков. Интерпретация C (Ilib = коллективный термин для предков) совместима с H4 и поглощается ею.

6.4. Эпитеты Эля: отцовство как исходная функция

Центральные эпитеты угаритского Эля акцентируют функцию отцовства и порождения: ʾab ʾadm («отец человечества»), ʾab ʾilm («отец богов»), bny bnwt («творец творений»), ʾab šnm («отец лет»). Ни один из эпитетов не акцентирует силу или первенство в абстрактном смысле. Если бы ʔil- исходно означало «сильный» или «первый», центральным эпитетом был бы «наисильнейший» или «наипервейший». Центральный эпитет — «отец человечества» — указывает на функцию зачинателя.

Таблица 6.2. Эпитеты Эля в угаритских текстах

6.5. Культ предков: rpʾum и текст KTU 1.161

Угаритский текст KTU 1.161 описывает призывание rpʾum — духов умерших царей — на ритуальное пиршество. Умершие цари (Аммиштамру, Никмадду) называются rpʾum и призываются наряду с легендарными героями. Это прямая параллель к KTU 1.17 I 25: умерший отец становится ʾilib, умерший царь становится rpʾu. Обе категории — ʾilib и rpʾum — являются обожествлёнными умершими людьми, а не изначально «богами» в теологическом смысле.

6.6. Промежуточный вывод

Угаритский материал XIV–XII вв. BCE фиксирует стадию S1–S2: зачинатели рода (ʾilib) и умершие цари (rpʾum) уже получили сакральный статус, но связь с конкретными людьми ещё очевидна. Эль на этой стадии — S3 — верховный представитель категории «обожествлённых зачинателей», а не трансцендентный «бог» в теологическом смысле. Его центральные эпитеты — отцовские, а не космологические.

Библиография к главе 6

del Olmo Lete, G., Sanmartín, J. 2015. A Dictionary of the Ugaritic Language. 3rd ed. HdO I/112. Leiden: Brill.

Dietrich, M., Loretz, O., Sanmartín, J. 2013. Die keilalphabetischen Texte aus Ugarit. 3. Aufl. AOAT 360/1. Münster.

Gröndahl, F. 1967. Die Personennamen der Texte aus Ugarit. Studia Pohl 1. Roma: PIB.

Pardee, D. 2000. Les textes rituels. Ras Shamra-Ougarit XII. Paris: ERC.

Pardee, D. 2002. Ritual and Cult at Ugarit. SBLWAW 10. Atlanta: SBL.

Pope, M.H. 1955. El in the Ugaritic Texts. SVT 2. Leiden: Brill.

van der Toorn, K. 1996. Family Religion in Babylonia, Syria and Israel. SHCANE 7. Leiden: Brill.

Глава 7. Древнееврейский корпус (X–II вв. BCE)

7.1. ʾelōhîm для духов умерших: 1 Цар. 28:13

В тексте 1 Цар. 28:13 аэндорская волшебница говорит Саулу: ʾelōhîm rāʾîtî ʿōlîm min-hāʾāreṣ («ʾelōhîm вижу я, выходящих из земли»). Глагол ʿōlîm стоит во множественном числе — согласование с реальными существами, а не с грамматической формой. Сам контекст — вызов духа умершего Самуила — исключает интерпретацию ʾelōhîm как «бог» в теологическом смысле. Это духи умерших — то есть обожествлённые предки, ʾilim в исходном значении. Ис. 8:19 эксплицитно параллелизирует ʾelōhîm и hammēṯîm («мёртвые»): «обратитесь к ʾelōhîm… за живых к мёртвым?»

Это не исключение и не метафора. Это архаизм — реликт исходного значения, сохранившийся в языке после того, как основное употребление сместилось к монотеистическому «Бог». Факт использования ʾelōhîm для духов умерших предков — прямое свидетельство того, что на более ранней стадии это слово означало «предки/зачинатели», а не «боги».

7.2. Формула «Бог отца»: культ предков как исток патриархальной религии

Формула ʾĕlōhê ʾābîḵā («Бог отца твоего») засвидетельствована в патриархальных нарративах (Быт. 26:24; 31:5; 46:3). Альбрехт Альт (1929) и Фрэнк Мур Кросс (1973) показали, что эта формула восходит к культу богов-покровителей рода, связанных с конкретным родоначальником (Alt 1929; Cross 1973). В свете гипотезы H4 формула является семантической тавтологией: ʾĕlōhîm (= «зачинатели») ʾābîḵā (отца твоего) = «зачинатели отца твоего» = «обожествлённые предки отца твоего». Формула была тавтологией на стадии S1 и стала стандартной теологической формулой на стадии S4.

Таблица 7.1. Формула «Бог отца» в книге Бытие

7.3. Морфологическая реинтерпретация ʾelōhîm как ʔilāh-him

Форма ʾelōhîm содержит элемент -îm, традиционно интерпретируемый как окончание мужского множественного числа (объяснение ad hoc: pluralis majestatis, pluralis abstractionis). Настоящее исследование предлагает альтернативную морфологическую интерпретацию: ʾelōhîm < ʔilāh-him, где -him — притяжательный суффикс 3 л. мн. ч. («их зачинатель»). Реконструкция основана на верифицированной диахронической цепочке, каждый шаг которой подтверждён первичными источниками и известными фонетическими законами.

Диахроническая цепочка верификации состоит из четырёх шагов. Шаг первый: эблаитский уровень (XXV–XXIII вв. BCE). Термин dingir, следующий за личным именем в эблаитских текстах, не указывает на то, что этот человек «стал богом» в теологическом смысле, а маркирует родового эпонима конкретной семьи — зачинателя линии, к которой принадлежит носитель имени (Archi 2012: 5–7; Fronzaroli 1993: 29). Таким образом, ilu в эблаитском — родовой эпоним, зачинатель семейной линии, а не трансцендентное существо. Шаг второй: аккадский уровень. В старовавилонских и старо-ассирийских текстах засвидетельствованы конструкции il-šu — «его ilu» — применительно к личному родовому покровителю конкретного человека, а также имена типа Malik-ilišu, Nabi-ilišu, Warad-ilišu (Veenhof 2018: 49). Форма il + притяжательный суффикс единственного числа -šu является живой разговорной конструкцией, обозначающей конкретного предка конкретного человека. Шаг третий: переход к коллективному. Когда родовой зачинатель становится общим для всей группы — рода, племени, народа — суффикс меняется с -šu («его») на -him («их»): ʔilāh + -him = «их зачинатель». Притяжательный суффикс -him/-hum третьего лица множественного числа является стандартным посессивным маркером семитских языков, его вариация засвидетельствована в кираатных традициях Корана (van Putten 2022: §3.3.1). Шаг четвёртый: ханаанейский сдвиг. Долгое -ā- в основе ʔilāh- переходит в -ō- по регулярному ханаанейскому фонетическому закону *ā → ō, датируемому XV–XIV вв. BCE и засвидетельствованному в амарнских письмах, в библейском иврите (šalām > šālōm), финикийском и моавитском (Suchard 2020; Wikipedia, Canaanite shift). Результат: ʔilāh-him → ʾelōhîm. Переходная гласная между -āh и -him является фонетическим соединением на морфемной границе, а не самостоятельным морфологическим элементом.

Проверяемые импликации реинтерпретации: (1) если ʾelōhîm — притяжательная конструкция «их зачинатель», согласование с единственным глаголом предсказуемо — один субъект; (2) ʾelōah должна быть вторичным обратным образованием, что подтверждается её концентрацией в поздних текстах (Иов 41×, поздние псалмы); (3) параллельная конструкция allāhumma должна обнаруживаться в родственных языках — и обнаруживается.

7.4. Параллель allāhumma: закрытие уязвимости

Арабская вокативная форма allāhumma традиционно объясняется как Allāh + вокативная энклитика -mma (Сибавайхи, Китаб II: 197). Настоящее исследование предлагает диахроническую интерпретацию: Allāh + hum + ma («их зачинатель, о!»), где -hum — притяжательный суффикс 3 л. мн. ч., -ma — вокативная частица. Объяснение геминации -mm-: контакт финального -m суффикса -hum с инициальным m- частицы -ma даёт геминату -mm- по регулярному закону контактной ассимиляции в арабском. Синхронное объяснение Сибавайхи (вокативная энклитика) и диахроническое объяснение настоящего исследования совместимы: они описывают разные уровни анализа одной и той же формы.

Таблица 7.2. Параллельные конструкции ʾelōhîm и allāhumma

7.5. Промежуточный вывод

Древнееврейский материал X–II вв. BCE фиксирует стадии S3–S4 с сохранёнными реликтами стадии S1. Ключевые свидетельства: ʾelōhîm для духов умерших (реликт S1); формула «ʾelōhîm отца» (реликт S1–S2); морфология ʾelōhîm как притяжательной конструкции (след исходного значения); эпитет qōnēh šāmayim wāʾāreṣ («порождающий небо и землю», Быт. 14:19) — сохранение семантики порождения в теологическом контексте.

Библиография к главе 7

Alt, A. 1929. Der Gott der Väter. BWANT 3/12. Stuttgart: Kohlhammer.

Cross, F.M. 1973. Canaanite Myth and Hebrew Epic. Cambridge, MA: Harvard University Press.

Huehnergard, J. 2011. A Grammar of Akkadian. 3rd ed. Winona Lake: Eisenbrauns.

Kogan, L. 2015. Genealogical Classification of Semitic. Berlin: De Gruyter.

Lewis, T.J. 1989. Cults of the Dead in Ancient Israel and Ugarit. HSM 39. Atlanta: Scholars Press.

Suchard, B.D. 2020. The Development of the Biblical Hebrew Vowels. Leiden: Brill.

Tropper, J. 2002. Altäthiopisch. Münster: Ugarit-Verlag.

van Putten, M. 2022. Quranic Arabic. Leiden: Brill.

Глава 8. Арамейский и арабский корпусы

8.1. Арамейский: ʾĕlāh → ʾAlāhā

Арамейское ʾĕlāh (< прасем. ʔilāh-) — прямой когнат древнееврейского ʾelōah и арабского ʾilāh. В определённой (эмфатической) форме: ʾĕlāhā / ʾAlāhā. В угаритских теофорных именах тип ʾabʾil показывает ту же структуру, что и арамейский ономастикон: ʾil в позиции родственника. Угаритские и арамейские данные параллельны: оба языка сохраняют реликты исходной социальной семантики в именах собственных, тогда как нарицательное употребление сместилось к значению «бог».

Элефантинские папирусы (V в. BCE) демонстрируют синкретизм иудейской колонии: наряду с Яху (Яхве) почитаются Эшембетэль, Анатбетэль, Херембетэль — имена, содержащие элемент -bytʾl («дом Эля»). Это свидетельство незавершённой сакрализации: культ предков ещё не полностью вытеснен монотеистической теологией.

8.2. Арабский корпус: Allāh и коранические эпитеты

Стандартная деривация: al-ʾilāh > allāh > Allāh (с элизией хамзы). В свете H4 эта цепочка приобретает новый смысл: S0 (ʔil- «зачинатель») → S1–S2 (ʔilāh- «обожествлённый предок/божество») → S3 (ʾilāh «верховное доисламское божество») → S4 (Allāh «единый Бог») → S5 (Allāh «Абсолютный Творец»).

Доисламский Allāh (S3): курейшиты признавали Аллаха творцом, но почитали и других богов (Коран 29:61; 39:38). «Дочери Аллаха» (al-Lāt, al-ʿUzzā, Manāt) — теологическая структура S3, параллельная угаритскому пантеону. Ислам осуществил переход S3→S4→S5: монотеистическую редукцию и теологическую систематизацию.

Таблица 8.1. Коранические эпитеты с семантикой порождения/начала

Эпитеты al-Awwal («Первый»), Badīʿ («Изобретатель/Зачинатель»), al-Mubdiʾ («Начинающий») сохраняют семантическое ядро [+порождение/начало], восходящее к исходному значению ʔil- «зачинатель». На стадии S5 это ядро трансформировалось в онтологическую инициацию: Аллах начинает бытие не через биологическое порождение, а через слово (kun fa-yakūn, «Будь! — и оно бывает», Коран 2:117).

Коран 112:3 (lam yalid wa-lam yūlad, «не родил и не был рождён») отрицает биологическое порождение, но не онтологическую функцию инициации, которая сохраняется в эпитетах Badīʿ и al-Mubdiʾ. Это отрицание направлено против языческих теогоний и христианской концепции «Сына Бога», а не против понимания Аллаха как Источника/Начала бытия.

Библиография к главе 8

Böwering, G. 2001. «God and His Attributes.» In: McAuliffe, J.D. (ed.), Encyclopaedia of the Qurʾān. Vol. 2. Leiden: Brill, 316–331.

Hawting, G.R. 1999. The Idea of Idolatry and the Emergence of Islam. Cambridge: Cambridge University Press.

Jeffery, A. 1938. The Foreign Vocabulary of the Qurʾān. Baroda: Oriental Institute.

Porten, B. 1968. Archives from Elephantine. Berkeley: University of California Press.

van Putten, M. 2022. Quranic Arabic. Leiden: Brill.

ЧАСТЬ III

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ

Глава 9. Клановая структура и механизм сакрализации

9.1. Клановая структура раннесемитского общества

Раннесемитское общество было организовано по принципу линиджной (линейной) родственной группы. Зачинатель рода — первый известный предок линиджа — являлся точкой идентификации всех членов группы: «мы суть потомки N». При жизни зачинатель обладал наибольшим авторитетом как источник рода; после смерти этот авторитет не исчезал, а трансформировался.

Ключевые термины, фиксирующие эту структуру: ʾāl «род, семья» (арабский); damu «кровь/родство» (эблаитский); lim «клан/предок» (эблаитский, < аккад. līʾmu «тысяча; клан»); bt «дом» как метафора линиджа (угаритский, древнееврейский). Все они указывают на то, что родовая принадлежность была первичной категорией самоидентификации в доисторическом семитском обществе.

9.2. Механизм сакрализации: от авторитета к культу

Переход зачинателя рода от живого авторитета к сакральному статусу после смерти — не уникальный семитский феномен, а универсальный антропологический паттерн (Tylor 1871; Steadman, Palmer & Tilley 1996). Механизм состоит в следующем: (1) живой зачинатель обладает авторитетом, основанным на его положении в генеалогической цепи — он «первый», «начальный», «тот, от кого идёт род»; (2) после смерти этот авторитет не исчезает, а приобретает новое измерение — умерший может помогать или вредить потомкам, его необходимо умилостивлять; (3) ритуальное обращение к умершему зачинателю становится культом предков; (4) со временем фигура зачинателя обобщается и теологизируется.

Это не гипотеза, а задокументированный процесс: для Эблы он зафиксирован эксплицитно (детерминатив DINGIR перед именами умерших царей), для Угарита — в ритуале призывания rpʾum и в обязанности сына установить стелу для ʾilib отца.

9.3. Типологический закон сакрализации

Универсальный закон сакрализации, применимый к реконструкции ʔil-, состоит в следующем: сакрализация всегда идёт от конкретного, предметного, социально укоренённого образа к абстрактной концепции. Обратное направление — от абстрактного к конкретному — не засвидетельствовано ни в одной изученной традиции. Этот закон имеет методологическое значение для настоящего исследования: он позволяет реконструировать стадию S0 даже при отсутствии прямых письменных свидетельств, поскольку письменность по определению появляется позже сакрализации.

Таблица 9.1. Типологические аналогии переходу «зачинатель → сакральный авторитет»

Все пять традиций независимы друг от друга и от семитской традиции. Во всех переход идёт от конкретного умершего человека (предка, вождя, героя) к сакральной категории. Этот паттерн не доказывает, что именно так произошло с ʔil-, но демонстрирует типологическую правдоподобность реконструкции и делает её наиболее правдоподобной в свете универсального типологического паттерна.

Библиография к Части III

Steadman, L.B., Palmer, C.T., Tilley, C.F. 1996. «The Universality of Ancestor Worship.» Ethnology 35 (1): 63–76.

Tylor, E.B. 1871. Primitive Culture. 2 vols. London: John Murray.

van der Toorn, K. 1996. Family Religion in Babylonia, Syria and Israel. SHCANE 7. Leiden: Brill.

ЧАСТЬ IV

ВЕРИФИКАЦИЯ ГИПОТЕЗ

Глава 10. Тестирование гипотез H1–H4

10.1. Результаты тестирования по случаям T1–T6

Таблица 10.1. Матрица объяснительной силы гипотез H1–H4

10.2. Почему H1 и H2 не объясняют аномалии

H1 («быть первым, главным»): если ʔil- означало «первый/главный», то Эль как верховный глава пантеона должен стоять первым в ритуальных списках. Он стоит вторым. Если «первый» означал зачинателя линии — это уже H4, а не H1. Кроме того, H1 не объясняет, почему «первый» применяется к духам умерших (T2) и к формуле «Бог отца» (T4).

H2 («быть сильным»): умершие предки в 1 Цар. 28:13 — не «сильные» в военном или физическом смысле. Эпитеты Эля акцентируют отцовство, а не силу. Эблаитские имена с «кровью» (damu) и «кланом» (lim) — не семантические поля силы. H2 объясняет лишь общую ассоциацию божества с превосходством, но не специфические связи с культом предков, терминами родства и духами умерших.

H4 («зачинатель»): объясняет все шесть тестовых случаев единым семантическим механизмом. Ilib первый в пантеоне — потому что зачинатель онтологически первичен (без него нет потомков). ʾelōhîm для умерших предков — потому что ʾĕlōhîm = «их зачинатели», то есть обожествлённые предки. Эпитеты отцовства Эля — прямое следствие значения «зачинатель». Формула «Бог отца» — «зачинатели отца». Эблаитские имена с damu/lim — потому что родство и клан были исходным семантическим полем сакрального. Множественность ʾelōhîm — реликт исходного значения «предки/зачинатели». Особого внимания заслуживает возможное возражение на основе гипотезы H1: сторонник H1 («первый, главный») может предложить конкурирующую семантическую траекторию — «первый» → «первый в роду» → «зачинатель рода» → «предок». Такой путь формально совместим с корпусными данными. Однако он уступает H4 по трём основаниям. Первое — экономность: H1 требует промежуточного звена «первый в роду» прежде чем выйти на семантику зачинателя, тогда как H4 достигает этой семантики немедленно. Бритва Оккама предпочитает гипотезу с меньшим числом допущений. Второе — хронологическая стратификация: эблаитские данные XXV–XXIII вв. BCE демонстрируют термины родства (damu, lim) в сакральной позиции как первичный пласт, а не результат специализации абстрактного «первенства». Если бы исходным было «первый/главный», ожидалось бы засвидетельствование этого значения без родовых коннотаций в древнейших текстах. Такого материала нет. Третье — типологический закон: семантический переход «зачинатель» → «первый» (абстрактизация) типологически более вероятен, чем «первый» → «зачинатель» (конкретизация). Таким образом, конкурирующая траектория H1 логически допустима, но по совокупности критериев менее убедительна, чем H4.

10.3. Оценка по критериям K1–K5

Таблица 10.2. Оценка гипотез по критериям K1–K5

Глава 11. Морфологическая верификация: ʾelōhîm и allāhumma

11.1. Доказательство реконструкции ʔilāh-him

Реконструкция ʾelōhîm < ʔilāh-him основана на верифицированной диахронической цепочке: (1) ilu в эблаитских текстах функционирует как родовой эпоним семьи, а не трансцендентное существо (Archi 2012: 5–7; Fronzaroli 1993: 29); (2) аккадские конструкции il-šu («его ilu») применительно к личному родовому покровителю засвидетельствованы в текстах (Veenhof 2018: 49); (3) притяжательный суффикс -him («их») является стандартным посессивным маркером, его вариация -him/-hum подтверждена кираатами (van Putten 2022); (4) ханаанейский сдвиг *ā → ō — задокументированный фонетический закон, датируемый XV–XIV вв. BCE (Suchard 2020). Каждый шаг цепочки опирается на первичные источники и известные фонетические законы. Промежуточные этапы не являются произвольными конструкциями — они следуют из засвидетельствованных процессов.

Эпистемологический статус: промежуточные формы ʔil-hu и ʔilāh-him не засвидетельствованы напрямую. Однако историческая лингвистика регулярно реконструирует незасвидетельствованные формы на основе известных фонетических и морфологических законов. Прото-семитское baytu «дом» не засвидетельствовано, но реконструируется из аккадского bītu, древнееврейского bayit, арабского bayt. Аналогично реконструируется ʔilāh-him. Гипотеза фальсифицируема: если будет найдена форма ʾelōah, датируемая ранее ʾelōhîm, реконструкция потребует пересмотра.

11.2. Фонетика геминации в allāhumma

Переход Allāh-hum-ma → allāhumma: финальный -m суффикса -hum и инициальный m- частицы -ma контактируют на морфемной границе. По регулярному закону прогрессивной ассимиляции в арабском -m + m- → -mm-. Это не ad hoc объяснение: геминация на морфемной границе при контакте одинаковых согласных является стандартным процессом в арабском и в семитских языках в целом. Синхронное описание Сибавайхи (вокативная энклитика -mma) корректно описывает восприятие формы носителями языка VIII в. CE. Диахроническое объяснение (Allāh-hum-ma) описывает историческое происхождение. Оба уровня совместимы.

ЧАСТЬ V

МОДЕЛЬ СЕМАНТИЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ

Глава 12. Формализация модели S0–S5

Таблица 12.1. Модель семантической эволюции корня ʔil-

12.1. Сохранение семантического ядра через все стадии

Ключевой особенностью эволюции ʔil- является сохранение семантического ядра [+порождение/начало] на всех стадиях. S0→S1: умерший зачинатель остаётся «источником» рода. S1→S2: категория «предков» — источников существования. S2→S3: Эль — «отец богов и людей», порождающий. S3→S4: YHWH = qōnēh šāmayim wāʾāreṣ («порождающий небо и землю»). S4→S5: Allāh = Badīʿ («изобретатель без прецедента»), al-Mubdiʾ («начинающий»). Семантическое ядро не исчезает — оно трансформируется из биологического порождения в онтологическую инициацию.

12.2. Механизмы семантических переходов

Таблица 12.2. Механизмы переходов в модели S0–S5

Оговорка о линейности модели. Модель S0–S5 описывает логическую последовательность семантических переходов, а не строго однолинейную хронологию. В реальной религиозной истории стадии могли сосуществовать, развиваться параллельно или с региональными вариациями: в одном ареале могла сохраняться стадия S2, пока в другом уже осуществлялся переход S3→S4. Хронологическая стратификация корпусов (Эбла S1, Угарит S2–S3, иврит S3–S4, ислам S4–S5) задаёт последовательность свидетельств, но не исключает параллелизма отдельных стадий в разных регионах. Нелинейность эволюции не противоречит модели и не опровергает реконструкцию исходного значения ʔil- на стадии S0.

ЧАСТЬ VI

ИМПЛИКАЦИИ И КРИТИКА ТЕРМИНА «БОГ»

Глава 13. Нерелевантность термина «бог» применительно к инфинитиву

13.1. Итоговое доказательство

Собранные в настоящей монографии данные позволяют сформулировать итоговое доказательство нерелевантности термина «бог» применительно к инфинитиву ʔil-. Доказательство состоит из пяти независимых аргументов, каждый из которых самостоятелен, а их совокупность образует непробиваемую систему.

Аргумент 1 — текстуальный (KTU 1.17 I 25): умерший отец конкретного человека становится ʾilib. Это человек, а не «бог». Если бы ʔil- исходно означало «бог», слово не применялось бы к умершему конкретному отцу.

Аргумент 2 — ономастический (угаритские имена): ʾabʾil («мой отец — ʾil»), ʾaḫʾil («мой брат — ʾil»), ʿmʾil («мой родич — ʾil»). Структура имени предполагает буквальную идентификацию ʾil с членом рода. Решающим доказательством является сравнительный анализ угаритского ономастикона: Баал, самый популярный теоним Угарита (201 имя), никогда не встречается в позиции «мой брат» или «мой родич». Даган — также никогда. Только ʾil засвидетельствован во всей парадигме родства — отец, брат, родич, сын. Эта уникальность необъяснима, если ʔil- было обычным теологическим термином «бог». Она объяснима только если ʔil- исходно было социальным термином — членом рода.

Аргумент 3 — лексический (арабское ʾāl): форма с семантически параллельным значением — «род, семья, потомки» — обозначает потомков конкретного первопредка без какой-либо теологической нагрузки. Независимо от того, является ли ʾāl прямым когнатом корня ʔwl (вопрос дискуссионный в арабистике) или самостоятельным развитием, его семантика подтверждает, что поле «первый в роду / зачинатель» в семитской языковой системе связано с социальной, а не теологической ролью. Это показывает, что исходная семантика была социальной, а теологическая — вторичной.

Аргумент 4 — морфологический (ʾelōhîm и allāhumma): обе формы содержат притяжательный суффикс 3 л. мн. ч. — «их зачинатель». Трансцендентные существа, существующие независимо от рода, притяжательных суффиксов не носят. Суффикс указывает на реляционную семантику: зачинатель принадлежит конкретному роду.

Аргумент 5 — типологический (универсальный закон сакрализации): во всех изученных независимых традициях (латинской, японской, китайской, полинезийской, африканской) переход идёт от конкретного предка к сакральной категории, а не наоборот. Если бы ʔil- исходно означало «бог», это был бы единственный задокументированный случай обратного перехода.

13.2. Что нужно изменить в семитологии

Из итогового доказательства следуют конкретные требования к семитологической традиции: (1) в словарных статьях AHw, CAD, BDB, HALOT, DUL для корня ʔil- добавить историческую реконструкцию исходного значения «зачинатель рода» с указанием стадийного перехода к значению «бог»; (2) при переводе древних семитских текстов (эблаитских, угаритских) для стадий S1–S2 использовать «сакральный авторитет рода» или «обожествлённый предок» вместо «бог»; (3) при анализе форм ʾelōhîm и allāhumma учитывать возможную притяжательную морфологию; (4) при реконструкции происхождения монотеизма исходить из модели S0→S5, а не из предположения о «изначально едином боге».

Глава 14. Импликации для семитологии, библеистики и исламоведения

14.1. Для семитологии

Гипотеза H4 предлагает пересмотреть стандартные этимологии корня ʔil- в основных лексиконах. Этот пересмотр не затрагивает фонетических реконструкций (принимаются деривации H1/H2: ʔwl → ʔil-) — он касается исключительно семантической интерпретации: не «быть первым» и не «быть сильным», а «быть зачинателем рода» — с последующей сакрализацией. Это более экономное объяснение, поскольку непосредственно объясняет все шесть аномалий A1–A6 без дополнительных допущений.

14.2. Для библеистики

Гипотеза H4 объясняет ряд хронически проблемных мест библейских текстов. ʾelōhîm для духов умерших (1 Цар. 28:13) — не исключение и не риторика, а архаизм, сохранивший исходное значение «предки». Формула «Бог отца» (ʾĕlōhê ʾābîḵā) — тавтология исходного значения: «зачинатели/предки твоего предка». Множественное ʾelōhîm с единственным глаголом — не грамматический курьёз, требующий ad hoc объяснения, а следствие изначально притяжательной морфологии (один субъект — «их зачинатель»). Псалом 82 («сыны Всевышнего умрут как люди») — отголосок стадии S2, когда ʾelōhîm ещё обозначали конкретных обожествлённых предков, а не абстрактных существ.

14.3. Для исламоведения

Имя Allāh в свете H4 представляет финальную стадию семантической эволюции ʔil-: от «зачинателя рода» (S0) к «Абсолютному Зачинателю бытия» (S5). Коранические эпитеты Badīʿ («изобретатель без прецедента»), al-Mubdiʾ («начинающий»), al-Awwal («первый») сохраняют семантическое ядро [+начало/порождение], восходящее к стадии S0. Коран 112:3 (lam yalid wa-lam yūlad) отрицает биологическое порождение, но не онтологическую инициацию — Аллах остаётся Началом, но не через рождение, а через слово. Это теологическая трансформация исходной семантики, а не её отрицание.

Глава 15. Ограничения исследования и условия фальсификации

15.1. Ограничения корпусной базы

(1) Опубликована лишь часть табличек из Эблы; многие угаритские тексты фрагментарны; ранний арамейский материал ограничен. (2) Сохранившиеся тексты — преимущественно культовые и административные; повседневная речь не засвидетельствована. Эти ограничения не опровергают реконструкцию, но требуют сдержанности в формулировках.

15.2. Ограничения морфологической реинтерпретации ʾelōhîm

(1) Диахроническая цепочка ʔilāh-him → ʾelōhîm опирается на верифицированные шаги: эблаитский ilu как родовой эпоним, аккадские конструкции il-šu, стандартный суффикс -him, ханаанейский сдвиг. Тем не менее прямой письменной фиксации промежуточной формы ʔilāh-him не существует — это реконструкция, а не засвидетельствованный факт. (2) Традиционное объяснение (pluralis majestatis) остаётся возможным, однако оно не объясняет: почему именно эта форма сохранилась для обозначения единственного Бога, почему ʾelōah появляется позже и концентрируется в поздних текстах, почему allāhumma содержит параллельный суффикс. Предложенная цепочка экономнее и объясняет большее число данных. (3) Статус реинтерпретации: верифицированная реконструкция с высокой объяснительной силой.

15.3. Условия фальсификации H4

Гипотеза H4 будет опровергнута при обнаружении хотя бы одного из следующих свидетельств: (1) текст, где корень ʔil- употреблён в абстрактном теологическом значении на стадии, предшествующей угаритскому периоду, без связи с конкретным родом или предком; (2) надёжно датированный текст, где ʾelōah предшествует ʾelōhîm; (3) засвидетельствованный случай перехода от «абстрактного бога» к «предку» в любой культурной традиции; (4) семитский язык с корнем ʔil- «бог» без следов культа предков в смежном ономастиконе.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Настоящая монография доказывает, что термин «бог», применяемый к прото-семитскому корню ʔil- начиная с Гезениуса (1829), является методологическим анахронизмом. Он описывает результат трёхтысячелетней семантической эволюции, а не исходное значение корня.

Исходное значение корня ʔil- реконструируется как социальная роль: зачинатель рода, первый в линии порождения. Эта реконструкция верифицирована: (1) текстуально — KTU 1.17 I 25 (умерший отец → ʾilib) и угаритские имена ʾabʾil, ʾaḫʾil, ʿmʾil; (2) лексически — арабское ʾāl «род, семья» как рефлекс без сакрализации; (3) морфологически — ʾelōhîm и allāhumma как притяжательные конструкции «их зачинатель»; (4) типологически — универсальный закон сакрализации через предка, воспроизводящийся в пяти независимых традициях.

Модель семантической эволюции S0–S5 описывает закономерный путь от социальной роли (зачинатель) через сакрализацию (обожествлённый предок) и генерализацию (категория «божественных предков») к персонификации (Эль), монотеистической редукции (YHWH, Allāh) и теологической систематизации (S5). Семантическое ядро [+порождение/начало] сохраняется на всех стадиях: от биологического зачинания до онтологической инициации.

Импликации охватывают три области: семитологию (пересмотр словарных статей для ʔil-), библеистику (объяснение аномалий ʾelōhîm без ad hoc допущений) и исламоведение (Allāh как финальная стадия семантической эволюции зачинателя). Во всех трёх областях признание методологической ошибки проекции позволяет избавиться от устойчивых лакун и противоречий.

Итоговый вывод: прото-семитский корень ʔil- первоначально означал зачинатель рода. Значение «бог/божество» является результатом семантической эволюции через сакрализацию института предков. Все семитские слова для «Бога» — аккадское ilu, угаритское ʾil, древнееврейское ʾelōhîm, арамейское ʾAlāhā, арабское Allāh — восходят к понятию Зачинатель.

СВОДНАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

(по SBL Handbook of Style, 2nd ed.)

Alt, Albrecht. 1929. Der Gott der Väter. BWANT 3/12. Stuttgart: Kohlhammer.

Archi, Alfonso. 2010. «The God Ḫay(y)a (Ea/Enki) at Ebla.» Pages 15–36 in Opening the Tablet Box. Edited by S.C. Melville and A.L. Slotsky. Leiden: Brill.

Archi, Alfonso. 2012. «Cult of the Ancestors and Funerary Practices at Ebla.» Pages 5–31 in (Re-)Constructing Funerary Rituals in the Ancient Near East. Edited by P. Pfälzner et al. Wiesbaden: Harrassowitz.

Archi, Alfonso. 2015. Ebla and Its Archives. SANER 7. Boston/Berlin: De Gruyter.

Archi, Alfonso. 2013. «The West-Hurrian Pantheon and Its Background.» Pages 1–21 in Beyond Hatti. Edited by B.J. Collins and P. Michalowski. Atlanta: Lockwood.

AHw = von Soden, Wolfram. 1965–1981. Akkadisches Handwörterbuch. 3 vols. Wiesbaden: Harrassowitz.

BDB = Brown, Francis, Samuel R. Driver, and Charles A. Briggs. 1906. A Hebrew and English Lexicon of the Old Testament. Oxford: Clarendon.

Blau, Joshua. 2010. Phonology and Morphology of Biblical Hebrew. LSAWS 2. Winona Lake: Eisenbrauns.

Böwering, Gerhard. 2001. «God and His Attributes.» Pages 316–331 in Encyclopaedia of the Qurʾān. Vol. 2. Edited by J.D. McAuliffe. Leiden: Brill.

Boyer, Pascal. 2001. Religion Explained. New York: Basic Books.

CAD = Oppenheim, A. Leo, et al., eds. 1956–2010. The Assyrian Dictionary of the Oriental Institute of the University of Chicago. 21 vols. Chicago: Oriental Institute.

Catagnoti, Amalia. 2012. La grammatica della lingua di Ebla. QdS 29. Firenze: Dipartimento di Linguistica.

Cross, Frank Moore. 1973. Canaanite Myth and Hebrew Epic. Cambridge: Harvard University Press.

del Olmo Lete, Gregorio, and Joaquín Sanmartín. 2015. A Dictionary of the Ugaritic Language. 3rd ed. HdO 112. Leiden: Brill.

Dietrich, Manfried, Oswald Loretz, and Joaquín Sanmartín, eds. 2013. Die keilalphabetischen Texte aus Ugarit. 3rd ed. AOAT 360/1. Münster: Ugarit-Verlag.

DUL = del Olmo Lete, Gregorio, and Joaquín Sanmartín. 2015. [see above].

Durkheim, Émile. 1912. Les formes élémentaires de la vie religieuse. Paris: Alcan.

Fronzaroli, Pelio. 1993. Testi rituali della regalità. ARET 11. Roma: Missione Archeologica Italiana in Siria.

Gesenius, Wilhelm. 1829. Thesaurus philologicus criticus linguae hebraeae et chaldaeae Veteris Testamenti. Leipzig: Vogel.

Gröndahl, Frauke. 1967. Die Personennamen der Texte aus Ugarit. Studia Pohl 1. Roma: PIB.

HALOT = Koehler, Ludwig, and Walter Baumgartner. 1994–2000. The Hebrew and Aramaic Lexicon of the Old Testament. 5 vols. Leiden: Brill.

Hawting, Gerald R. 1999. The Idea of Idolatry and the Emergence of Islam. Cambridge: Cambridge University Press.

Huehnergard, John. 2011. A Grammar of Akkadian. 3rd ed. HSS 45. Winona Lake: Eisenbrauns.

Huehnergard, John. 2012. An Introduction to Ugaritic. Peabody: Hendrickson.

Jeffery, Arthur. 1938. The Foreign Vocabulary of the Qurʾān. Baroda: Oriental Institute.

Kogan, Leonid. 2015. Genealogical Classification of Semitic. Berlin: De Gruyter.

Krebernik, Manfred. 1988. Die Personennamen der Ebla-Texte. BBVO 7. Berlin: Reimer.

KTU = Dietrich, M., Loretz, O., Sanmartín, J. 2013. [see above].

Lewis, Theodore J. 1989. Cults of the Dead in Ancient Israel and Ugarit. HSM 39. Atlanta: Scholars Press.

Macdonald, Michael C.A. 2004. «Ancient North Arabian.» Pages 488–533 in The Cambridge Encyclopedia of the World’s Ancient Languages. Edited by R.D. Woodard. Cambridge: Cambridge University Press.

Matthiae, Paolo. 1984. «New Discoveries at Ebla.» Biblical Archaeologist 47: 18–32.

Matthiae, Paolo. 2021. Ebla: Archaeology and History. London: Routledge.

Nöldeke, Theodor. 1886. «El, Elohim, Eloah.» ZDMG 40: 734–738.

Pagan, Joseph M. 1998. A Morphological and Lexical Study of Personal Names in the Ebla Texts. ARES 3. Roma.

Pardee, Dennis. 2000. Les textes rituels. 2 vols. Ras Shamra-Ougarit XII. Paris: Éditions Recherche sur les Civilisations.

Pardee, Dennis. 2002. Ritual and Cult at Ugarit. SBLWAW 10. Atlanta: SBL.

Pope, Marvin H. 1955. El in the Ugaritic Texts. VTSup 2. Leiden: Brill.

Porten, Bezalel. 1968. Archives from Elephantine. Berkeley: University of California Press.

Schmidt, Brian B. 1994. Israel’s Beneficent Dead. FAT 11. Tübingen: Mohr Siebeck.

Smith, Mark S. 2001. The Origins of Biblical Monotheism. Oxford: Oxford University Press.

Smith, Mark S. 2002. The Early History of God. 2nd ed. Grand Rapids: Eerdmans.

Steadman, Lyle B., Craig T. Palmer, and Christopher F. Tilley. 1996. «The Universality of Ancestor Worship.» Ethnology 35 (1): 63–76.

Suchard, Benjamin D. 2020. The Development of the Biblical Hebrew Vowels. Leiden: Brill.

Veenhof, Klaas R. 2018. «The Family God in Old Babylonian and Especially in Old Assyrian Sources.» Revue d’Assyriologie et d’archéologie orientale 112 (1): 49–90.

Tropper, Josef. 2002. Altäthiopisch: Grammatik des Geʿez. Münster: Ugarit-Verlag.

Tropper, Josef. 2012. Ugaritische Grammatik. 2nd ed. AOAT 273. Münster: Ugarit-Verlag.

Tylor, Edward Burnett. 1871. Primitive Culture. 2 vols. London: Murray.

van der Toorn, Karel. 1996. Family Religion in Babylonia, Syria and Israel. SHCANE 7. Leiden: Brill.

van Putten, Marijn. 2022. Quranic Arabic. Studies in Semitic Languages and Linguistics 106. Leiden: Brill.

von Soden, Wolfram. 1965–1981. Akkadisches Handwörterbuch. 3 vols. Wiesbaden: Harrassowitz.

Watkins, Calvert, ed. 2011. The American Heritage Dictionary of Indo-European Roots. 3rd ed. Boston: Houghton Mifflin Harcourt.

Wellhausen, Julius. 1897. Reste arabischen Heidentums. 2nd ed. Berlin: Reimer.

Lane, Edward William. 1863–1893. An Arabic-English Lexicon. 8 vols. London: Williams and Norgate.

Wehr, Hans. 1979. A Dictionary of Modern Written Arabic. 4th ed. Edited by J. Milton Cowan. Ithaca: Spoken Language Services.